доллар    57.39 $
евро 67.76 €
21 октября, 17:12
+18 в Грозном

Заветы деда Хасана

12 сентября в 16:15 (2011 г.)
12.09.2011 /16:11/ Говорят, в этом мире нет ничего постоянного: все течет, все меняется. Вместе с тем, существует изречение, гласящее, что вечной бывает только память. Склонен думать, что оно верно.

22 июня 2011 года в день 70-летия с начала Великой Отечественной войны я вспомнил об одной встрече, произошедшей у меня в пути, и решил о ней написать.
В начале 1980-х, тоже в июне, я сел на поезд, следующий по маршруту Астрахань-Актюбинск. Войдя в купе, увидел своих попутчиков – пожилую женщину и юношу 17-18 лет. Поезд из Астрахани отходил поздно ночью, и вскоре нам принесли постельное белье. Пожелав друг другу спокойной ночи, все легли спать.
Утром за чашкой чая женщина спросила, кто я по национальности.
Ответил, что казах.
«Живете в Казахстане?» – спросила она.
«Нет, живу в Астраханской области, еду в город Актюбинск в командировку».
В то время я работал зоотехником крупного овцеводческого племсовхоза, который занимался разведением грозненской тонкорунной породы овец.
После того, как проводница унесла со стола чайник и стаканы, мы продолжили беседу.
Вот что она мне рассказала тем июньским летом тридцать лет назад.
«Вы, наверное, слышали или читали, что во время Великой Отечественной войны нас, чеченцев и ингушей, выселяли в Среднюю Азию. Так, с четырьмя детьми я оказалась в Казахстане».
Я спросил: «А как же ваш муж?»
Она ответила, что он был военным, и в начале войны семья получила похоронку, в которой сообщалось о том, что он погиб в Бресте.
Женщина продолжила: «На новом месте, недалеко от казахского аула мы вырыли землянки и стали в них жить. В ауле был магазин, куда я ходила за продуктами, а у одной женщины, живущей недалеко от магазина, покупала молоко для детей. Положение было очень тяжелым.
И вот в один из дней весной я услышала, что кто-то меня зовет: «Эй, женщина, выходи».
Вышла из землянки и увидела пожилого человека, сидящего верхом на лошади. Рядом еще один старик, спешившись, вбивал в землю колышки. За один из них он привязал огромную белую верблюдицу, а ко второму маленького верблюжонка.
Верховой сказал, чтобы я доила верблюдицу и давала молоко балашкам, то есть детям (к тому времени я уже стала понимать некоторые казахские слова).
Я ответила, что не умею доить верблюдицу. «А ты поучись этому у казахских женщин», – посоветовал он.
Ту, у которой я покупала молоко, звали Жамал-апа, я побежала к ней и сообщила о случившемся.
Жамал-апа целую неделю ходила к нам на поселение и учила меня и других женщин доить верблюдицу.
Теперь у нас дома появилось много молока, было, чем кормить детей. Со временем я научилась готовить из верблюжьего молока вкусный напиток шубат, что-то вроде кефира.
Старик, который пригнал верблюдицу с верблюжонком, приезжал в наш поселок еще несколько раз. То пшеницу привезет и раздаст людям, то просо. Он работал в соседнем ауле заведующим фермой. А звали его дед Хасан.
В ауле нам построили саманные дома, мы переселились и стали жить в них. Дети учились в местной школе, выросли. Затем нам разрешили вернуться на родину.
Сейчас я живу в Грозном, вот со мной едет внук, он окончил в этом году школу, а его родители живут и работают в Казахстане.
Прошло уже много лет, нет, наверное, в живых деда Хасана, Жамал-апы, но когда я молюсь, прошу Аллаха за упокой их души, и пусть будет у них место в раю». Так она закончила свой рассказ.
Я не спросил, как ее зовут, когда подошло время, мы попрощались, и они сошли с поезда в Актюбинске.
Я записал эти воспоминания для молодого поколения, которое должно помнить, что мы все граждане одной страны – России – и что в дружбе, взаимопомощи, взаимоуважении, в единстве наша сила и будущее.
Асхаф ХАИРОВ, г.Астрахань

www.ChechnyaTODAY.com

Если нашли ошибку в тексте выделите ее и нажмите Ctrl+Enter

ОБСУЖДЕНИЕ

Комментариев нет