доллар    57.38 $
евро 67.81 €
20 октября, 04:45
Погода в Грозном +8 в Грозном

С. Эльмурзаев: «Не дай Всевышний перетерпеть эти муки и трудности никому»

23 февраля в 13:34 (2013 г.)

23 февраля 1944 года в два часа утра началась самая известная в истории операция по этнической депортации. Операция по переселению жителей Чечено-Ингушской АССР, получившая название «Чечевица», в ходе которой в течение 24 часов население Чечено-Ингушской республики было погружено в арестантские эшелоны для отправки в неизвестном направлении. Лишь позже все узнали, что их путь лежит в голые степи Казахстана.

Для акции по выселению чеченцев и ингушей И.В. Сталин избрал 23-28 февраля 1944 года, чтобы начало «депортации» совпало с днем Всенародного празднования Дня Советской Армии. Так звучало это в сталинском приговоре: «Поскольку население республики оказало поддержку нацистской армии, Коммунистическая партия и Советское правительство решили переселить всех чеченцев и ингушей…». Переселяли весь чеченский народ. За людьми чеченской национальности охотились по всему Советскому Союзу.

Среди многочисленных жертв сталинской репрессии

- Селимсолт Эльмурзаев 1932 года рождения, которому в далеком и страшном 1944 году было 11 лет.

«Как сейчас помню это промозглое утро. К нам во двор ворвались вооруженные солдаты. Некоторые заходили в дом, кто-то стоял во дворе. Нам велели собраться, говорили, что  увозят, но куда именно, не сообщали. Наша семья хватала все, что попадалось под руку. Собрали всех, кто находился дома и отправили во двор односельчан - Вараевых. Была сильная метель, снег шел так, что глаза было трудно открыть. На улице плакали дети, издавала вопли домашняя скотина, лаяли собаки. Все были напуганы, не знали, что происходит. Кругом горели дома жителей села. Во дворе, где нас собрали, не было помещений, куда можно было бы зайти и согреться. Были лишь голые стены без окон и крыш. Нас, вместе с остальными, собрали во дворе под навесом. В основном это были дети, женщины и старики. Как и все, я был напуган, и не понимал, что происходит. Люди пытались хоть как-то согреться, после многочисленных просьб к вооруженным людям, нам разрешили развести огонь. Мужчин постарше еще раньше забрали, якобы, вскопать землю для колхоза. Оттуда их увезли, сказав, что нужно на собрание. Но никакого собрания на самом деле не было. Промерзших и продрогших от холода до костей, их собрали в мечети и не выпускали. Там они провели ночь, а на следующий день их привезли к нам. Я помню, как те, кого привезли с мечети, искали членов своей семей. Среди них был и мой брат с дядей. По просьбе Ахмеда Ильясова, нашего односельчанина, обратившегося к солдатам, дяде разрешили с сопровождением сходить домой и взять с собой вещи первой необходимости. В этом дворе мы провели около трех дней, так как не хватало машин, которые нас должны были увезти. Через пару дней за нами приехали грузовые машины, на которых нас отвезли в город Аргун. Там нас погрузили на грузовые эшелоны. По пути следовало два поезда. Нам сообщили, что нас везут в Казахстан. В эшелонах было очень холодно, продувало со всех сторон. Чтобы хоть как-то согреться, в нашем вагоне разожгли огонь в небольшой железной трубе. Поезд время от времени останавливался. За это время мы успевали собрать небольшое количество деревянных веток для печки. Иногда, солдаты давали нам хлеб, иногда супом кормили. Кто-то утолял голод лепешками из кукурузной муки, которые пекли на горячей трубе. От болезней и переохлаждений умирало много людей. Трупы не давали хоронить. Во время остановок, на безлюдных разъездах возле поезда, в черном от паровозной копоти снегу хоронили трупы. Не разрешалось отходить от поезда более чем на 5 метров, - стреляли на месте. На эту мучительную дорогу ушло несколько недель.

Однажды ночью, когда я спал, меня разбудил громкий шум стука по вагонам. Нам сообщили, что мы прибыли. Нас привезли в Янокурганский район. Высадили на станции Бешерик. Был уже март месяц, но было холодно. Прямо со станции людей сажали на телеги, запряженных верблюдами и лошадями, и увозили в села. Наша семья прождала три дня на этой станции прежде, чем дошла очередь отправки. Все эти три дня нас не кормили вообще. Старшие ловили ворон и готовили их на костре, этим мы хоть как-то утоляли чувство голода. На третью ночь нас посадили на телеги и отвезли в Октябрьский район. Привезли на место ночью, где практически кругом была лишь одна степь. С нами еще было две семьи с села Герменчук, и мы старались держаться вместе. Все свои вещи мы сложили в построении с четырьмя стенами. Крыши у этого построения не было. Пришлось переночевать там же. Наутро, проснувшись, мы собрали сухой травы, ветки и дрова найти было редкостью. Из оставшихся продуктов приготовили поесть.

Через несколько дней нас поселили в полуразрушенные дома на окраине сел. Из того что было и нашли, обустроили для проживания эти помещения. Всех кто мог, отправляли работать в колхоз.

С местными жителями поначалу ладили с трудом. Так как до нашего прибытия, им наговорили, что к ним везут людоедов. Но со временем нашли общий язык. Там мы прожили около года. Затем, в 1945 году мы с семьей перебрались в другой район. Название уже не помню. И лишь спустя несколько десятилетий наша семья, точнее то, что осталось от нее, вернулись на свою родину, в село Герменчук. На данный момент мне уже 81 год. Но эти события до сих пор в моей памяти. Там умер мой дядя, моя мама, двоюродный брат. Не дай Всевышний перетерпеть эти муки и трудности никому ».

Только в первые дни депортации от холода, голода и болезней погибло около 70 тыс. человек. А те, оставшиеся в живых, были вне закона. Пожалуй, не было тюрем и концентрационных лагерей в СССР, где бы не находились чеченцы. За первые 2-3 года в Казахстане погибло до 20% переселенцев. Погиб почти каждый второй чеченец. Народ уничтожался не только физически. Стиралась и сама память о веками живших на своей земле чеченцах. В Грозный со всех концов республики свозились древние рукописи, религиозно-философские тракты, древние манускрипты чеченцев и ингушей, литератур аиз частных библиотек и архивов. Эти бесценные исторические документы несколько суток сжигали в центре города, уничтожая в пламени огня историческую память Чеченского народа. В горах уничтожались древние эпиграфические памятники, кладбища, сотни тысяч надгробных стел безжалостно разбивались на части и вывозились для строительства дорог, мостов и хозяйственных построек. Подверглись уничтожению даже стелы с античными греческими надписями, уникальные памятники не только чеченской, но и мировой истории.

Анзор Абуезидов

Фото автора

www.ChechnyaTODAY.com

Если нашли ошибку в тексте выделите ее и нажмите Ctrl+Enter

ОБСУЖДЕНИЕ

Булат
6 марта в 16:30
нельзя забывать. "Хайбах - чеченская Хатынь":http://aligrozny.livejournal.com/212261.html