«Я летаю, когда засыпаю по ночам»


Говорят, что, не имея крыльев, люди все равно ищут способ летать.

У птиц — перья, у стрекоз — прозрачные крылья, у летчиков — машины из металла. Но героя сегодняшнего интервью в небо поднимают не просто лопасти самого мощного ударного вертолета в мире, а внутреннее стремление летать высоко над облаками, в небе, в какой-то момент ставшем родным домом.

Речь идет о командире ударно-разведывательного вертолета Ка-52 Джабраиле Хазуеве, прошедшем путь от мальчишеского интереса к экранным летчикам до военной службы в городе Хабаровск. История первого чеченского летчика Минобороны РФ после распада СССР – это история упорства и бесконечного стремления к излюбленному делу.

В беседе с корреспондентом ИА «Чечня Сегодня» Джабраил вспоминал, что интерес к военной сфере впервые вспыхнул с экрана телевизора. Представьте себе мальчика, который смотрит советский фильм «В бой идут одни старики». Истории о повседневной жизни летчиков-истребителей времен Великой Отечественной войны, грезы об экипажах, самолетах и вертолетах через завесу прошедших годов вдруг становятся не просто яркими кадрами из фильма, а самой настоящей реальностью.

Но прежде чем воплотить мечту в жизнь, ему предстояло окончить военное училище. К этому Джабраил готовился заранее: изучал требования, узнавал, какие экзамены предстоит сдавать — физику, математику, русский язык.

«Сразу после окончания Сызранского высшего военного авиационного училища лётчиков (Самарская область), это был 2019-й год, я попал в военно-восточный округ в Хабаровске. Так получилось, что по распределению я попал на такой тип вертолета, где обязательно надо проходить военную подготовку», - подчеркнул летчик.

В Хабаровске он оказался сразу после успешной сдачи экзаменов. Практическую часть проходил в учебном центре в городе Сокол — месте, где, по его словам, никто не смотрит на цвет диплома или наличие вызубренной теории. Уже во время учебы он показывал высокие результаты. На третьем курсе сдал все экзамены на «отлично» и начал летать на легком многоцелевом вертолете «Ансат», выпущенном в 2015-м году.

«В 2017-м году я летал на Ми-8МТ - это уже боевой вертолет. Последний курс я проходил в боевом полку в Ставропольском крае, в Буденновске. Это был смешанный полк, где есть и самолетчики, и вертолетчики, тогда я тоже сдал все на отлично. После окончания обучения меня сразу назначили командиром и посадили на вертолет Ка-52, до меня еще не было ни одного, кто сразу становился командиром вертолета. Так я попал в Хабаровск», - рассказал Джабраил.

Никто не был готов морально

Обязательная военная подготовка совпала с началом специальной военной операции в 2022-м году. Наш герой признался, что первое время было тяжело – предстояло в полной мере осознать положение и подготовить себя психологически.

«Не скажу, что все были готовы к этому: в плане практики – да, а вот морально – никто. Но постепенно к этому привыкаешь. Есть программа «Учебно-тренировочный полет», но в ходе боевых действий нет времени на подготовку, только на самосовершенствование. В мирное время осознаешь, что тебя во время полета ничего не ударит, а здесь, то есть в центре боевых действий, тебя никто этому не научит, только ты сам. Хочешь жить – умей вертеться», – отметил Джабраил.

У военных нет права на ошибку

Слово «вылет» для кого-то само по себе звучит устрашающе, но прилагательное «боевой» добавляет особую перчинку. По рассказам Джабраила, иногда координаты приводят туда, где ситуация меняется за секунду, а «свой» может оказаться тем, кто вонзит нож в спину, в данном случае – ударит по вертолету.

«У нас, у военных, нет такого, чтобы мы могли допустить ошибку, а потом ее осознать. У нас говорят: «Один раз не так сделаешь – то уже все, обратной дороги нет». Например, на месте думаешь, что это мирный человек, наставляешь и помогаешь ему, а он наоборот под тебя стреляет. Как я и сказал, постепенно к этому привыкаешь», – отметил он.

Конкретно запомнившийся вылет Джабраил назвать не смог - он считает каждый из них особенным, даже не смотря на постоянные риски. Он даже сравнивает свою службу с жизнью кошки: словно ведешь внутренний счет, где у тебя девять жизней, и каждая потеря — уже минус.

«Был случай, когда навигация съехала и мы прилетели на координаты, где как раз велась «свободная охота» [прим. ред. один из видов боевой работы авиации. Летчик может сам выбирать характер атаки на обнаруженного противника, зачастую – это удар «в хвост» или нанесение удара с большей высоты]. Нас подбили, попали в двигатель. Наш штурман хотел катапультироваться, но я понял, что если это сделаем, то приземлимся в самый эпицентр, откуда уже попадем в плен. Я тогда думал, что лучше там же умереть. Мы все же пролетели дальше, приземлились – борт к тому времени уже сгорел. Наш второй борт Ми-8ПС (Пассажирский, Специальный), который нужен для того, чтобы нас подбирать, но они увидели только подбитый вертолет, затем доложили, что мы погибли, и улетели. А мы как бомжи выглядели: небритые, кто в чем одет, никто и не скажет по виду, что мы военные. Наши российские войска не знали, что мы свои, поэтому не подпускали дальше. Но получилось так, что один из пехоты меня узнал. Сложись все иначе, мы бы там и остались», - рассказал он. 

Развитие летной сферы в Чечне

Горящий своим делом, Джабраил не ограничивается только собственными вылетами и службой в армии. Он стремится развивать любовь к летной сфере среди молодежи, прививать интерес к авиации и показывать пример личного упорства, посещая школы и проводя там агитации. К слову, желающих занять воздушное пространство среди школьников немало, и, к большому удивлению собеседника редакции, особый интерес к этому проявляется у девушек.

Он обратил внимание и на большой потенциал большинства школьников из Чечни – достаточно одного раза, чтобы подростки все усвоили, и второго – чтобы закрепить результат. Однако ввиду малой известности летной авиации поток абитуриентов уходит в привычные на слух профессии: медицина, экономика и юриспруденция.

«Желающие пойти в военную сферу может и есть, но сама сфера здесь мало развита. Нужно искать области, где можно реализовать себя и обеспечить семью, а не идти туда, где и так много специалистов. Сейчас нас мало: я, по сути, первый чеченец — военный вертолетчик Министерства обороны после распада СССР», - подчеркнул летчик.

Но Джабраил не оставляет попыток предпринять первые шаги в этом направлении. Ранее он уже выступал с инициативой открыть специализированные помещения, устанавливать стенды и трафареты, чтобы продемонстрировать молодежи возможности авиации.

«Во время моего поступления среди тысячи курсантов я был единственным чеченцем, и хотелось бы, чтобы наших было больше. К примеру, мне нравится слышать, что какой-то чеченец выиграл в олимпиаде или в сфере спорта. Чтобы это здесь развить, нужно агитации проводить, и не так чтобы один раз в год. Нужно показывать реальную работу: приводить старшеклассников, включать видеозаписи полетов, показывать, как управляют вертолетами. Именно так со мной и произошло: посмотрел фильм — и полюбил небо», - пояснил он.

Самое сложное – это моральная усталость.

Также наш герой поделился тем, что помогает ему переключаться между военной обстановкой и обычной жизнью.

«Главное – вера в то, что ты под защитой Всевышнего, и звонок родителям. Каждый раз, конечно, не получается звонить, да и подробно ничего не расскажешь, чтобы дома не переживали. В первый раз, после боевой миссии, я был дома через год и восемь месяцев – была такая большая пауза встречи с родителями. И когда я приезжал, я никому не говорил, чтобы мой приезд был как сюрприз для них».

Еще одной особенностью возвращения к прежней жизни становятся разные жизненные ситуации: одному интересно обсудить отпуск, а другому привычнее говорить о службе, подбитых вертолетах и об очередном сне, в котором отчетливо звучали выстрелы.

«Кто-то говорит, что я сильно изменился после СВО, а кто-то так не считает. Не с каждым получается разговор. Но когда проводишь больше времени дома, постепенно появляются общие интересы. Мы собираемся с друзьями и родственниками, играем в карты, катаемся на мотоциклах, просто ездим куда-то вместе».

Но даже будучи в отпуске, Джабраил не может полностью как следует отдохнуть и на какое-то время забыть о небе.

«Иногда снятся просто полеты: я летаю, когда засыпаю по ночам. Я люблю небо, люблю свой вертолет – это все на словах не объяснишь. Ты просто понимаешь, что создан для этого. Нет такого, что завтра, послезавтра это легко забывается или надоедает», - говорит он. 

Возвращаясь в самое начало, к тому самому фильму, пробудившему интерес к небу у еще маленького мальчика, к зародившимся грезам о военной форме и первом полете, герой нашего материала завершил беседу своим жизненным принципом, вдохновленным из фильма «В бой идут одни старики».

«Никогда не сдавайся», - вспомнил он цитату. – Кто-то говорит, что у меня характер тяжелый. Я такой человек, что иду до конца. Даже когда меня подбили, я сразу же взял другой вертолет и улетел, даже несмотря на то, что мне говорили, что нужно восстановиться хотя бы в течение десяти дней. У меня нет такой планки, что вот здесь – «я все», я все равно хочу развиваться дальше и дальше, и не только в военной сфере».

Хеда Висаитова


При копировании материалов ссылка на сайт обязательна